Профессия – каюр
Верблюды и собаки в этнопарке, аляскинские хаски на Шпицбергене, женская команда и трэвел-фотографии
С верблюдов на собак
– Профессия каюра кажется экзотичной и очень далекой от реалий городской жизни. Как вы в нее пришли, Валентина?– Вообще я из сельской местности, из Удорского района Республики Коми. С детства хотела заниматься собаками, и в семье собаки всегда были. После школы поступила в московский вуз и на выходных ездила работать в этнопарк «Кочевник». В парке было два аттракциона – катание на верблюдах и на собачьих упряжках. Начинала я с верблюдов. И параллельно общалась с каюрами. Они научили меня профессии, пригласили на первые соревнования. А потом просто я захотела сменить место жизни и отправила запрос на работу каюром в Гренландии.
– Почему так далеко?
– Я хотела много снега, холода и поменьше людей. С Гренландией у меня ничего не получилось, зато меня практически сразу взяли на вакансию каюра в Центр арктического туризма «Грумант» на Шпицбергене. Потому что людей с опытом работы с собаками, но при этом неотягощенных своими животными, очень немного.
– Образование, которое вы получили в Москве, как-то связано с собаками?
– Я закончила факультет зоотехники Тимирязевской академии. Полученные там знания пригодились, когда я работала с верблюдами. Я даже диплом писала про верблюдов. Всему, что касается обращения с собаками, я училась на практике. Когда устраивалась на Шпицберген, у меня в качестве основного документа были фотографии о том, что я действительно умею управлять нартами, и дипломы с соревнований. И еще свою роль сыграла узость ездового мира. Здесь все каюры, все владельцы больших упряжек друг друга знают.
– И что это дало?
– На момент, когда я откликнулась на вакансию «Груманта», здесь руководителем хаски-фермы была Елена Поцелуева. Она знала Андрея Носикова, который меня «поставил» на нарты. Елена так и сказала: «Ну, раз Носиков, значит, все понятно, значит, ты умеешь». Можно сказать, профессиональные связи помогли устроиться каюром на архипелаг.
– Насколько в России распространено ездовое собаководство?
– По назначению собаки ездовых пород используются на Чукотке, в Мурманской области и в Камчатском крае. Если говорить о центральных регионах, то, наверное, процентов 80 – это история про спорт и «продажу крови» победителей, то есть, попросту говоря, щенков. Но так как собак нужно кормить, то многие занимаются частным прокатом.
Пушистики и работяги
– Сколько в вашем распоряжении сейчас собак, каких они пород?– Собак – 56, семи ездовых пород. Изначально была идея не просто создать питомник в Арктике, таких и в соседнем Лонгйире предостаточно, а чтобы турист пришел и наглядно увидел, чем одна порода отличается от другой. При этом продуктивная рабочая порода у нас одна – аляскинские хаски. Это такие прям спортсмены, они очень любят бегать и получают удовольствие от своей работы. В отличие от пушистиков. Я так называю самоедов, сибирских хаски, аляскинских маламутов, чукотскую и таймырскую ездовую. Последняя порода очень редкая.
– Внешне аляскинские хаски как выглядят?
– Они максимально по-разному выглядят. Многие из них похожи на дворняжек, которых мы на улице возле помоек иногда видим. Экстерьер у собак непривлекательный. Но эта порода выведена золотоискателями на Аляске. Они отбирали собак с хорошей шерстью, с длинными лапами, с нормальным неконфликтным характером. Для сравнения, наши (не вообще, а именно те, которые у нас есть) сибирские хаски немножко тумбочки по своему телосложению – невысокие, с короткими ножками, и шерсть у них очень пушистая, они из-за нее быстро перегреваются.
– Ваш рабочий сезон на архипелаге с какого по какой месяц?
– Хотя у нас первый снег должен выпасть буквально на днях, ездовой сезон здесь с февраля по середину мая. До февраля стоит полярная ночь и до нас невозможно добраться ни снегоходным, ни морским транспортом. Устойчивый снежный покров формируется к январю, до этого дуют такие сильные ветра, что на дорогах видны камни. Как только снег лег, мы начинаем прокладывать трассы на снегоходах, трамбуем его, корректируем лопатами – в общем, готовим к прокатке. Кроме того, я, как старший каюр, обучаю новых каюров (двух девушек), вывожу туристов, закупаю корма, строю график работы…
– Поехать с туристами туда, где вы еще не были, вы можете?
– Такое допускается, но маршрут должен быть экономически целесообразен и интересен. У нас 3 базовых маршрута, в этом году добавится четвертый. Максимально мы удаляемся от поселка на 20 километров, до домика, в котором остаемся ночевать. Есть вариант, когда мы 12 километров едем по каньону и потом столько же в обратку.
Фото Валентины Комаровой
Целиком читайте интервью и смотрите фото на портале GoArctic
