Профессия – химик-океанолог. Готовят ли где-то специалистов по работе с микропластиком?
Отвечает молодой сотрудник Института океанологии РАН Игорь Жданов
– Как называется твоя научная работа?
– Название диссертации в процессе написания меняется, но на сегодня оно звучит так: «Современная оценка распределения и изменчивости микропластика в Арктике на основе унифицированных методов». Меня интересует не только Северный Ледовитый океан и входящие в него моря, но и смежные гидрологические системы – реки и проточные озера.
– Как ты пришел к этой теме?
– В университете я получил более прикладное образование, связанное с переработкой полимеров. Не вторичная переработка, о которой сейчас много говорят, а первичная – из сырья в изделие. Учась в магистратуре, я честно отработал два года на производстве, но понял, что это не мое. И тут как раз друзья сказали, что в Институте океанологии есть вакансия, что удачно совпало с моим желанием продолжить обучение в аспирантуре. Можно сказать, мы друг друга нашли: коллегам по лаборатории нужны мои знания о полимерах, а я с их помощью изучаю океанологию.
– Кто твой научный руководитель?
– Евгений Владимирович Якушев. Он доктор физико-математических наук, занимается моделированием биогидрохимических процессов. Причем не только в Институте океанологии РАН, но и в Норвежском институте водных исследований. На анализе взятых проб, в том числе на предмет микропластика, специализируется его жена Светлана Владимировна Пахомова. Фактически она мой соруководитель. Вместе мы входим в научную группу, которую в институте называют не иначе как пластиковой.
– Вообще какие специалисты нужны в твоем деле?
– Недавно проходил круглый стол, посвященный десятилетию наук об океане. (ЮНЕСКО объявило таковым период с 2021-го по 2030-й годы – прим. ред.) И на нем о загрязнении микропластиком говорили специалисты из разных областей. То есть это междисциплинарная тема. Например, в нашей группе решаются в основном географические задачи – сколько, где и в каком составе встречается пластик в арктических водах. Чтобы понять, как микропластик влияет на биоту, в том числе на человека, нужны биологи и химики. Последних не хватает, потому что специалисты с химическим, полимерным образованием очень востребованы промышленностью, и на мой взгляд мейнстрим этой темы только начинает затрагивать химическую сторону вопроса.
– Специалистов, заточенных именно на работу с микропластиком, где-нибудь готовят?
– Пока нет. Понимаете, такие исследования начались недавно. В России системно с 2019 года. Пионерами здесь были коллеги из Калининграда – Ирина Петровна Чубаренко и ее научная группа. Полагаю, что и на Западе нет такой специальности, хотя первое упоминание микропластика как загрязнителя там относится к 2004 году. Пластиковые частицы соответствующего размера западными учеными фиксировались и вовсе с 1976 года. Тем не менее, на сайтах европейских и американских университетов можно найти вакансии соискателя степени PhD по конкретным темам миропластиковой тематики, есть некоторые магистерские программы и позиции Postdoc, и, собственно, все.
Фото из архива Игоря Жданова
Целиком интервью читайте на портале GoArctic
